Хакеры из группы «Анонимный интернационал» опубликовали в Сети материалы из взломанной почты вице-премьера Аркадия Дворковича. Причем в ящике оказались не только личные письма, но и правительственные материалы. Немецкий бундестаг вообще собирается перейти на пишущие машинки — из соображений секретности. А вы отделяете служебную переписку от личной? Много ли в вашей работе секретов, которые следует серьезно защищать? Может быть, и вправду рановато отказываться от бумажных носителей?
Аркадий Скоров,
генеральный директор компании «Дальпитерстрой»:
— Я как человек военный отключил компьютер еще лет пять назад. Всю служебную переписку веду на бумаге.
Павел Ильиных,
руководитель практики разрешения споров компании Rightmark group:
— Это принципиальный вопрос. У меня есть рабочий адрес электронной почты и два личных: один — для официальной переписки, второй — для остального. Впрочем, я стараюсь вовсе не оперировать какими-либо секретами. За честностью и открытостью — будущее.
Валерий Трушин,
руководитель отдела консалтинга East Real:
— Да, конечно, отделяю. Для служебной переписки — рабочая почта, заведенная на сервер с доменом компании, для личной — своя на общедоступных ресурсах.
Секретов государственной важности у нас нет, промышленный шпионаж в нашем сегменте не развит, поэтому достаточно обычных средств защиты информации. В работе консультанта коммерческую тайну, как правило, составляют материалы от заказчика, которые могут содержать сведения о новых проектах, финансовых показателях и т. д. И мы связаны соглашением о конфиденциальности.
Вынести бумагу так же просто, как и смартфон, поэтому в любом случае надо ужесточать меры, направленные на защиту информации.
Вадим Пирушин,
генеральный директор ООО «Нэксо»:
— Я бы, конечно, разделял служебную и личную переписку, но в нынешних реалиях это физически невозможно: приходится много путешествовать и т. д.
Дмитрий Терехин,
глава холдинга Richness Realty:
— По моему глубокому убеждению, чем больше ты создаешь вокруг себя секретности, тем выше градус любопытства к твоей персоне. Поэтому и я лично, и наша компания стараемся работать максимально открыто. Не скрою, наша служба безопасности не раз предлагала мне установить «шпионские программы», чтобы отслеживать все передвижения сотрудников, их переписку и телефонные разговоры. Я всегда был категорически против.
Надо просто уметь подбирать персонал, которому ты доверяешь. Иначе как смотреть в глаза людям? Да и вообще это гнусно. Так что на печатные машинки мы не переходим, активно пользуемся месседжером и электронной почтой, не опасаясь конкурентов. Главное — быть на два шага впереди и по идеям, и по их воплощению.
Николай Пашков,
генеральный директор Knight Frank St. Petersburg:
— Безусловно, разделяю личную и служебную переписку. Для рабочих сообщений использую исключительно корпоративный сервер и электронный адрес. Для личных сообщений — личные адреса.
Естественно, информационной безопасности мы уделяем большое внимание. По отзывам сотрудников, пришедших из других компаний, у нас самая жесткая система в отрасли. Есть конфиденциальные сведения о наших клиентах, проектах и контрактах.
Конечно, наши тайны важны для нас, но они все же не такие масштабные, чтобы переходить на использование гусиных перьев. Мы, наоборот, стараемся по максимуму использовать электронный документооборот — в корпоративной подписи есть фраза: «Берегите природу и распечатывайте только самые нужные письма». В отличие, кстати, от различных органов власти. Около двух третей всех бумаг, которые я подписываю, так или иначе связаны с требованиями государства. Они загружают сотрудников, печатающую технику и совсем не берегут природу. Думаю, надо в масштабах страны задуматься над этим и сокращать бумагомарательство.
Александр Орт,
генеральный директор ООО «Негосударственный надзор и экспертиза»:
— Вспоминаю старый плакат: «Болтун — находка для шпиона». Тем не менее даже по телефону стараемся говорит кратко, по существу, без лишних подробностей. Личную и рабочую почту, безусловно, стараюсь разделять. И дело не только в безопасности, просто так удобнее. Электронный документооборот налаживаем, но пока в стране он не заработал, предпочитаю бумажные носители. Я к этому привык, да и многие наши эксперты тоже: бумага надежнее, проще просмотреть материалы и ничего не упустить. Что касается тайн, то с секретными документами мы не работаем: они поступают в соответствующие структуры. И секретного отдела у нас нет.
Светлана Крутильникова,
генеральный директор компании «S&K Вертикаль»:
— Чтобы исключить неприятности с важными бумагами, я обязательно соблюдаю меры предосторожности. Для служебной почты — один ящик, для личной — другие. Причем есть свои правила и в пользовании почтой (например, по работе — ни подписок, ни рассылок). Это же касается и уровня защиты ящиков.
Антон Горчаков,
менеджер по аренде компании Pulkovo Star:
— Конечно, разделяю. Мне кажется, у любой организации есть внутренние документы, содержащие коммерческую и иную конфиденциальную информацию. У нас они тоже имеются и касаются, прежде всего, взаимоотношений с арендаторами и другими контрагентами.
Наверное, еще рановато полностью отказываться от бумаги, тем более когда вскрывают почтовые ящики высокопоставленных персон.
Павел Пикалев,
глава представительства компании Penny Lane Realty в Петербурге:
— Моя личная и рабочая почта находятся на нашем корпоративном сервере, и мне удобно. Наши программисты утверждают, что наш сервер защищен лучше, чем ресурс gmail. Я им доверяю, по крайней мере, за почти 20?летнюю историю компании сервер никто не взламывал.
Пишущая машинка — тоже не гарантия, насколько известно, есть специальное оборудование, которое по звуку клавиш определяет, какие слова печатаются. Неужели в бундестаге об этом не знают?
Секретов в работе у нас много. Прежде всего, это наши активы: объекты и клиенты, а также персональные данные клиентов, с которыми мы работаем. Если произойдет утечка информации, пострадает репутация фирмы, а она зарабатывается годами. Так что мы стараемся защитить сведения. Хотя стопроцентных способов никто не знает.
Александр Перминов,
исполнительный директор «Паритет Групп»:
— В личной жизни я предпочитаю живое общение, а не Интернет или sms-переписку. На работе стараюсь вести документооборот в электронном виде и дублировать в бумажном, так как считаю этот способ более надежным и организующим. Если же говорить о защите секретов, полагаю, что затраты на их сохранение должны быть пропорциональны ценности таких документов. В той сфере деятельности, которой занимаемся мы, таких секретов нет, так что и защищаться от промышленного шпионажа нам нет смысла.
Константин Ковалев,
первый заместитель генерального директора ГК «Пионер», направление «Санкт-Петербург»:
— В личной жизни должно быть непосредственное общение, а телефоны, электронная почта и социальные сети для отношений только вредны — стараюсь лично встречаться.
В нашем бизнесе старые формы общения сохранились. Электронный документооборот налаживаем, но в минимально необходимом объеме. А вообще в стране, еще с советских времен, все опасаются прослушки спецслужб. Так что и в переписке, и в телефонных разговорах ничего особо секретного нет. Некоторые документы, конечно, относятся к коммерческой тайне, но даже если они попадут в чужие руки, то к каким-то драматическим последствиям это не приведет.
Владимир Малашин,
заведующий адвокатской конторой «Малашин и Партнеры»:
— Не отделяю служебную почту от личной — просто не думаю, что она может кого-то заинтересовать. Но есть понятие адвокатской тайны, и информация о моих клиентах защищена законом.
Взлом почты, проникновение в частную жизнь — это преступление, и наказание за него должно быть более суровым, чем сейчас. А переход на пишущие машинки — это демонстрация бессилия и неспособности изменить ситуацию. Перейти на бумагу я просто не могу: весь день расписан по минутам, и именно в компьютере.
А вот госслужащие, имеющие дело с государственными тайнами, наверное, должны отказаться от обычного оборудования, например модных гаджетов. И использовать особо защищенные средства связи.
Авторы: Халмурат Касимов, Роман Денисов, Елена Кузнецова, Андрей Некрасов
Источник: газета «Недвижимость и строительство Петербурга», № 30(818), c. 2